«Отец был депутатом. Никаких льгот это ему не давало, обязанности были»


блаббла

«Отец был депутатом. Никаких льгот это ему не давало, обязанности были»

ГТРК «Томск» и  Томский областной краеведческий музей продолжают совместный проект — «Сибиряки вольные и невольные». Сегодня мы познакомим вас с историей Анны Владимировны Югановой (Грущинской). Она родилась в 1939 году в деревне Сахалинка Первомайского района.

Рассказ о жизни

«Работать рано начала. Мать болела сильно — до самой смерти болела. У нее эпилепсия же. Ее в войну облили водой. Спали в обед, отдыхали. А там Иван Купала был, или чё. И на нее ведро воды холодной плеснули с озера там, или с курьи. Она заболела от испуга, а кто в войну будет лечить? Тогда как лечили? Старухи там разные. У нас был в Рождественке Анкудович, фельдшер. Фамилия Анкудович, это я помню. А как звать не помню. Если бы маму лечили вовремя, может, вылечили бы. И лучше было бы к бабке. Выливать надо было. Она молитву читает, воск кипит, и выливают воск.

Отец был депутатом

Как стал? Избрали. Тогда же мы избирали. Никаких льгот это ему не давало, обязанности были. Я с семи лет корову доила. А кто будет? Про семью отца я немного знаю. Дед вообще-то не Иван был, а Ян. Нас Янкины и звали в деревне. Они поляки. Дед был ссыльный. Костюшкино восстание было, его на Сахалин сослали. Вы потом датируйте, я всю правду говорю. Деда сослали на Сахалин, а семья осталась в Польше. Это Мария говорила (старшая сестра), она знала больше. Вот Мария бы досконально рассказала. Здесь он был в примаках. Примак, то есть жил в семье жены, и вот родились дети. Здесь японская война, оттуда их… Во время японской войны они сами выехали, как сейчас из Донецка. Эвакуированные, значит. Он выехал с семьей и односельчанами. Отца моего вывезли маленьким. Отчества своего деда и имени его жены я не знаю. Приехали они в лес, разработали поля. Жили тогда единолично. Сейчас наши поля, как с Сахалинки выезжаешь, заросли. Деревню называли Сахалинкой, потому что с Сахалина выехали.

Первая справа — Надежда Лаврентьевна Грущинская, 1903-1963 гг.

Родила на пашне, в юбку завернула

У братьев сестер было много – нас было 9. Маня вот, а потом было, как говорили, две Вальки, два Кольки, Шурка и Егор. Это все умершие. Интересно, что называли одинаково. Много умерло в детстве. Живые Маня, Женя был с 1934 года, он умер в 1998 году, 64 года ему было. И я. Из них всех в живых сейчас я одна. На выживаемость дети шли. И на пашне рожали, всяко рожали. Кто тогда выхаживал? Кому надо было? Родила на пашне, в юбку завернула. Я помню, у нас была бабка Стешка (Федорова). У нас в доме гулянка шла – они на квартире были, она зимой пошла, в амбаре родила, сняла с себя юбку и Венку этого занесла. Прямо во время гулянки родила, да.

Налог платили непоборный

Хозяйство у нас было большое: корова, телка или подтелок, пара свиней самое малое, овцы, куры, но налог платили непоборный, так сказать. Очень большие налоги. Курица не успела снестись — яйцо сдай. Свинью надо было ободрать, а со свиньи шкуру снять. Ой, трудно. С овечек шерсть. Про полторы шкуры не знаю, не буду врать, а вот шерсть и шкуру. За корову или масло, или молоком выноси. Корову идешь доить, и, если на молоканку несешь (там была как бы контрольная закупка), чтобы жирнее молоко, первое сдоишь, а остатки сдаиваешь и несешь на молоканку, тогда жирность будет 4,4 или 4,6. Первое молоко жиже, и утрешнее молоко вкуснее вечерешнего. Вас, городских, учить, надо.

Чтобы кататься на горке – пойдем, на конном дворе возьмем сани, оглобли открутим. Там был спуск к курье, скат пологий. Там мы катались. Один раз Венка сидел, рулил, залетели мы в курью. Идем, мороз, с нас течет. Домой не пойдешь, ругаться будут. Мы к Манохиным, они вообще бедно жили, 6 детей было. Там обсохнем и поползли по домам. А у меня валенки были белые, самокатки. Придем, в русскую печку сушить валенки поставим. Мать утром: «Нюрка, что, в полынью залетела?» Валенки то белые, а вода в курье желтая. Сверху штаны какие-то были натянуты, а внизу все равно закрасились валенки. Все равно попало.

Слева сидит Надежда Лаврентьевна Грущинская

Рождество у нас был престольный праздник

Рождество у нас был престольный праздник. Тогда неделю гуляют. Пироги напекут и с калиной, и с осердием. В подполье спустят. За картошкой полезешь – вот так помнешь: пищит, значит с калиной. А с осердием – там же лук нарубленный, не охота. А калину, чтобы сладкая была – свеклу добавляли. С черемухой еще пекли. А вот малину и смородину сушили, потом заваривали в кипятке, вот и начинка для пирогов. 

Колядовали. Долго ходили. Этот обычай держался долго. С 7 января по 19 января. И старухи с нами ходили, 64 года. На шею вешаем бутылку, воронку. Если все угощения пить, то до дому не дойдешь. А тут сливаешь, потом дома что хочешь с этим делай… Пришли к парторгу мы. Как нас собака там не загрызла? Меня жена признала по рукам. Морды-то заделаны, как узнать? А они только после бани пришли, застолье там. «Нечем вас угостить!» Я бутылку свою взяла, что на шее, и наливаю им. Щетинин, главный инженер, упал, хохотал – ряженые хозяев угощают. Давали кто консервы, кто рыбы, кто еще. С клубной ходили на трактовую. До трех часов ночи, а в пять надо вставать. Муж боялся, что «мужики полюбят», не пускал. Так муж во вторую смену идет, и ему уже кто-то доложил. Он ревновал, я как на курсы в Красноярск уезжала, в институт, он плакал навзрыд, не хотел, чтобы я ехала …

Полностью текст можно прочитать здесь.

Автор проекта — Андрей Ефремов.

Добавим, что послушать о «Сибиряках вольных и невольных» можно на «Радио России» и радио «Маяк». Также есть возможность опубликовать свои семейные истории на сайте проекта.

Читайте также:

«Лечил, стоя на пороге смерти»: история ссыльного врача

«Сибиряки вольные и невольные»: Нарым. История царской ссылки

«Товарищ Сталин жил у нас недолго»: воспоминания о ссыльном Джугашвили

Остров людоедов: Назинская трагедия в воспоминаниях

«Мы расстреляны»: Колпашевский яр – нераскрытая история

Рубрика: #Общество_Томск@tomskvkurse #Новости_Томск@tomskvkurse
Источник: tvtomsk.ru



Советуем посмотреть:

Пока нет комментариев

  • Здравствуйте, guest
  • Выход
  • Авторизоваться